Ethiopian wedding

Трхас и Цехае заказали у меня два дня съемки – один день в Яффо, на следующий день рано утром церемония в эфиопской церкви в Иерусалиме и вечером – вечеринка в Тель-Авиве. Плюс альбом (его делала Оля).



Начали они даже не с Яффо, а с полета на самолете в аэропорту Сде Дов.

Почему-то сидеть – это очень важно для них.

С водителем (русским, понятно).

Водитель и еще чей-то мастер-класс.

Церемония должна была начаться в 7, и я был в церкви к семи – там была какая-то другая свадьба, а в другом помещении еще свадьба, я был единственным белым, но на меня никто не обращал внимания. Все было очень торжественно, таинственно и непонятно. А еще сонно. Ребята начали отвечать на телефон только к девяти, говорили “мы узнали о задержке вчера в полночь, не хотели тебя будить”. Ага, а будить в семь утра зазря это нормально, а смс типа не изобрели, а я лег типа до полуночи, а работать мне вообще-то до двух ночи.
Нехорошо наговаривать на клиентов, но у них не было никакого уважения к потраченному времени.

Эта палка – вроде кипы, без нее в церковь ни ногой.

Интересно, они потом с этими бумажками на амхарском в МВД пошли регистрировать брак?

Сама церемония была в помещении рядом с церковью, а в церковь ходили делать фотографии.

На церемонии, кстати, появились оператор, и к нему барышня-фотограф. Оба эфиопы. Работали в паре, ставили огромный светильник, которым забивали весь свет, барышня пыхала вспышкой и удивлялась, как я работаю без – “но ведь выходит как-то… черно?”

После церемонии они попросили показать дорогу на Масличную гору (водитель был на этот день другой, но тоже тель-авивский и дороги не знал вообще) – но когда мы приехали к гефсиманскому саду, оказалось, что, во-первых, они вообще никогда там не были, а во-вторых, не очень-то и хотят, а хотят наверх, на смотровую площадку. Пока разбирались, заблокировали кому-то проезд, сбежались арабы, стали на всех орать, в результате все передумали и поехали по домам отдыхать.

Опять же, не уважая моего времени, меня заставили час торчать на автобусной станции в Тель-Авиве (а в Израиле нет места грязнее), в конце концов передумали меня забирать и просто объяснили куда идти – за углом. И даже с учетом часового ожидания, мне пришлось еще два часа сидеть в зале и ждать, пока хоть что-то начнется.

Зал был прекрасный – я три раза прошел мимо нужного адреса и каких-то проституток, пока не понял, что это он и есть – зал торжеств в подвале синагоги в южном Тель-Авиве.

Кроме меня, белых сотрудников было еще двое – израильтяне пиротехники-маньяки в кипах. Повсюду ставили пылающие факелы, от которых потом был дым еще по полчаса и невозможно было дышать.

Еще был заведующий этим чудесным помещением, которого я принимал из-за акцента и внешности за русского. Но вдруг он в каком-то споре насчет пива сказал эфиопам – я что, на идише говорю? Сказал же на чистом арабском, а вы не хотите понимать. И эфиопы вдруг стали прекрасно понимать арабский – куда лучше иврита.

Белые гости тоже были – ученики невесты. Не понял, правда, где и что она преподает.

Церемония получения еды была очень важной. Сначала подошли жених с невестой, потом их друзья, а потом поочереди каждый стол – быстро набирал еду, еще быстрее ел, допивал пиво и потом уже весь вечер танцевал.

Я специально сходил потом в эфиопский ресторан, попробовать еще раз еду – ровно такая же, как на свадьбе, кислая пресная лепешка, даже блин, инжера. Ее нужно было отламывать и ею брать еду – мясо с овощами. Наедаешься, понятно, лепешкой – минут через пять и надолго.
Привыкнуть ко вкусу инжеры, наверное, можно только раз на четвертый – двух мне не хватило.

Музыка однообразная и бесконечная. Каждая песня похожа на следующую, каждый клип (их крутили над диджеями и я еще потом в ресторане насмотрелся) повторяет предыдущий – счастливые крестьяне танцуют.



Танцуют преимущественно плечами, сфотографировать это невозможно.

Высшей доблестью является засунуть купюру за ухо жениху или невесте, а лучше обоим сразу, а еще лучше не за ухо, а послюнявить и прилепить на лоб.

Такие подарочки разбрасывались в толпу.

В 1977—1993 годах абсолютное большинство эфиопских евреев переселилось в Израиль (операции «Моисей» и «Соломон»). Лишь отдельные семьи и разрозненные группы (например, евреи Куары, их алия началась в 1998-99 гг.) пока остаются в Эфиопии. По оценочным данным во 2-й половине 1999 г. в стране проживали около 2300 человек, имевших право на алию согласно Закону о возвращении; к тому же в стране живёт от тридцати тысяч до ста тысяч обращённых в христианство монофиситского толка эфиопских евреев и их потомков, так называемых фалашмура, значительная часть которых стремится вернуться к иудаизму и переехать в Израиль.

http://ru.wikipedia.org/wiki/Эфиопские_евреи